WikiLeaks и две стороны «Свободы Интернета»

This is the translation of Evgeny Morozov interview to Andy Greenberg, blogger of Forbes on cybersecurity.

Это перевод на русский язык интервью, которое Евгений Морозов, приглашённый учёный в университете Стэнфорда, блогер журнала Foreign Policy, дал блогеру по кибербезопасности издания Forbes Энди Гринбергу.

Оригинал интервью можно прочитать здесь –

http://blogs.forbes.com/andygreenberg/2011/01/21/wikileaks-and-the-double-edge-of-internet-freedom/?boxes=Homepagechannels

Евгений Морозов, является в некотором роде интернет-скептиком. Он одним из первых поставил под сомнение так называемую «революцию Твиттера и Фейсбука» в Тунисе, в то же время не отрицая определённого участия социальных сетей в данных событиях. Блоггервзял у Морозова интервью, в котором, несомненно, звучат интересные мнения.

Год назад Хиллари Клинтон произнесла эпохальную речь в Newseum  – музее журналистики в Вашингтоне, в которой она превознесла силу ничем не ограниченной цифровой информации в той роли, которую она играет в изменении мира. «Информация ещё никогда не была настолько свободна, – восторженно говорила Клинтон. – Сейчас мы имеем больше возможностей распространения бóльшего количества идей среди бóльшего количества людей, чем когда-либо в истории. И даже в странах с авторитарным режимом информационные сети помогают людям открыть для себя новые факты и заставить государства нести бóльшую ответственность за свои действия».

Эти новые факты и отчётность государства, которые попали в США как снаряды в виде Дневников Афганской войны и Кэйблгейта, поданных WikiLeaks, ударили по обеим перспективам. И никто не почувствовал этого сильнее, чем сам Госдепартамент.

Парадокс политики в отношении свободы в Интернете давно привлекал внимание Евгения Морозова, приглашённого учёного в университете Стэнфорда. В его новой книге The Net Delusion (Сетевая иллюзия), опубликованной в этом месяце, он рассматривает упрощённую риторику Госдепартамента в отношении Интернета и авторитаризма, утверждая, что свержение диктатур – процесс намного более сложный, чем передача информации по не подвергающимся цензуре полосам.

В некотором смысле, WikiLeaks, очевидно, доказывает утверждение Госдепартамента о том, что Интернет предоставляет людям полномочия над правительствами и корпорациями. Но Морозов утверждает, что эффекты от такой свободы информации в большинстве своём показали себя там, где Госдепартамент менее всего ожидал – в демократическом мире.

Forbes: Как вы объясняете тот факт, что Госдепартамент выступает за «Свободу в Интернете», одновременно выказывая своё раздражение по поводу того конфуза, который был причинён ему со стороны WikiLeaks?

Евгений Морозов: Есть два варианта. Один – это то, что Госдепартамент ведёт себя наивно. Они полагали, что Интернет никогда не будет использоваться против них самих. Другой является более зловещим, и он, вероятно, проиграется в России, Китае и Иране. Он заключается в том, что Госдепартамент показал себя двуличным и ханжеским в своём видении Интернета в том, что он хочет пропагандировать свободу в Интернете за рубежом и ограничивать её у себя в стране.

Если вы посмотрите на дебаты в США по вопросу Интернета, кибепреступности или кибервойны, ограничений пиратства в Интернете, то увидите, что разного рода события указывают на то, что США хочет урегулирования.

Правительство США хочет, чтобы руководство Китая или Ирана отказалось от цензуры в Интернете, но в своей стране оно хочет сохранить эту привилегию. Если вы послушаете Джо Либермана, даже ещё до появления WikiLeaks, вы поймёте, что он хочет закрутить Интернету гайки не хуже китайцев. Такая риторика по-настоящему вызывает страх у зарубежных правительств.

Сага WikiLeaks только выявила этот лицемерный характер. Правительство США не готово вести такого рода обсуждения у себя в стране, вот что показали события.

Но если бы Кэйблгейт имел своей мишенью документы не из США, а России или Китая, то Хиллари Клинтон оказалась бы права, когда подчёркивала возможность Интернета подорвать авторитарные режимы, разве нет?

Вы полагаете? Я лично нет. С историей WikiLeaks необходимо разобраться. Я не думаю, что Джулиан Ассанж имеет ясную тщательно разработанную теорию демократизации мира. Я высоко ценю его взгляды на прозрачность и секретность, но существует реальная проблема, если его стратегию применять универсально. Она может сработать при определённых условиях и обстоятельствах, в определённых странах, но теста на универсальность она не пройдёт. Вы не сможете применить её в каждом отдельном случае и сделать мир лучше.

Если бы у WikiLeaks был целый кладезь документов о Китае или России, мы бы не увидели ничего подобного тому взрыву в мировой прессе, который наблюдали в последние недели. Вы не должны забывать, что существует масса свидетельств коррупции в России или Китае. В России вам не надо иметь доступ к секретным депешам, чтобы знать, что бюрократия коррумпирована. Просто посмотрите на фотографии их вилл и дач, которые они покупают на свои государственные зарплаты. Ничего не скрывается, но само по себе раскрытие в этих странах не приведёт к демократическим изменениям.

Существует множество причин, по которым люди не организовывают восстаний и не сбрасывают своих правительств. Частично от неопределённости. Вы не можете предположить, что произойдёт в России, если падёт правительство, или что придёт ему на смену. Лучше оставаться со своим скромным экономическим ростом и незначительными улучшениями жизни, чем рисковать гражданской войной, которая последует за революцией. Оглядываясь на российский опыт прошедших ста лет, это совсем не нелепая теория.

Информация может поставить правительства в неудобное положение, но вы должны обратить внимание на то, что это за правительства, а также на характер информации, чтобы определить фактор конфуза.

Идея о том, что WikiLeaks действует наиболее эффективно в отношении демократических режимов, противоречит его первоначальному программному заявлению, в котором говорится, что организация стремится предавать огласке информацию о «деспотических режимах в Азии, бывшем советском блоке, Ближнем Востоке и Чёрной Африке».

Это своего рода парадокс, поскольку WikiLeaks, действительно, имеет возможность ставить правительства в неудобное положение, но только демократические правительства, потому что они всё ещё имеют возможность осознавать неудобство своего положения и не могут подвергать WikiLeaks цензуре. А вы должны соразмерить разоблачения с уровнем государственной пропаганды.

(….)

А что в отношении Туниса, где многие заявляют, что WikiLeaks содействовал разжиганию революции?

WikiLeaks мог иметь небольшое влияние на Тунис, показав, что США, вероятно, не станут поддерживать Бен Али, если у того возникнут проблемы. При этом, я не думаю, что кто-нибудь ожидал, что США пошлёт своих морских пехотинцев, если бы Бен Али угрожали народные выступления.

Поэтому я полагаю, что это определённо не «Революция WikiLeaks», даже если он сыграл некоторую небольшую роль в событиях. Говорит ли нам опыт Туниса о том влиянии, которое сайты как WikiLeaks могут оказать на авторитарные государства в целом? Я полагаю, что всё зависит от государства. Депеши из Беларуси, например, могут, вероятно, лишь сделать труднее жизнь для оппозиции, поскольку они показывают масштаб её сотрудничества с США.

А что в отношении подражателей WikiLeaks как BalkansLeaks, Indoleaks в Индонезии, китайские China’s Government Leaks и другие. Вы полагаете, они обречены на неудачу?

Мы должны посмотреть на внутреннюю динамику и то, как долго может просуществовать сайт. Я думаю, что люди не понимают того, что WikiLeaks – это прекрасная технология для информаторства. Вы можете отправить документы, и ваших действий никто не проследит. (…) Я не уверен в индонезийском IndoLeaks. После первой значимой утечки спецслужбы обнаружат информатора и уничтожат его, что повлечёт за собой ущерб для информаторства в Индонезии в целом.

WikiLeaks находится в более благоприятном положении не только из-за технологии, но и своего глобального характера. Его ненавидят все правительства, но некоторые при этом относятся к нему благосклонно, поскольку WikiLeaks в любом случае ставит в неприятное положение одних большем, чем других. Не ясно, хотят ли Китай или Россия закрытия WikiLeaks, потому что он доставляет неприятности Америке. Это неоднозначная конъюнктура, в которой у WikiLeaks имеются странные защитники. И это сильно отличается от IndoLeaks, у которого есть один большой враг – правительство Индонезии – и очень мало друзей.

(…)

Поэтому мы не должны слепо принимать тот факт, что если WikiLeaks эффективен, то, значит, и его подражатели будут эффективны в равной степени. В отношении WikiLeaks и Ассанжа есть много специфики.

Вы утверждали, что WikiLeaks будет иметь ограниченное влияние на диктатуры. А что в отношении демократического мира?

Эффект определённо есть. Но один из эффектов может быть негативным – правительства будут задействовать всё больше технологий для наблюдения за информацией и доступом совместного использования и изменят законы в отношении информаторства. Закон о предоставлении изобличающей информации разрабатывался в Конгрессе США в течение 8 лет, сейчас внезапно дело встало, и они хотят его пересмотреть. Возможно, что будет изменён Закон о борьбе со шпионской деятельностью.

Ассанж, вероятно, подталкивает Америку к перегибанию палки. Это может быть частью его стратегии. Я не знаю, насколько она обоснована, пока не могу видеть её полностью.

Повысит ли это прозрачность? Надеюсь. Правительство США будет засекречивать меньше информации, но строже чем прежде наказывать информаторов.

Я вижу потенциал для WikiLeaks, но ответная реакция властных структур, которым он противостоит, не обязательно приведёт к бóльшей демократизации. Так что, хотя я разделяю дух WikiLeaks, а там есть чему восхищаться, это будет не первый раз, когда люди с благородными намерениями могут вызвать непреднамеренные результаты.

Be Sociable, Share!